Главная страница >  Даты 



Анализ телеметрии наводил на грустную мысль: что-то неладное происходит в работе измерительной аппаратуры. С этого и началась нервозность. Космонавты рвались продолжать сближение в ручном варианте. Земля сдерживала их порыв, прикидывая возможные осложнения и степень риска. На какое-то время связь с кораблем прервалась.

XII. ТРУДНОЕ ВОЗВРАЩЕНИЕ В НОЧЬ

Вячеслав Зудов Валерий Рождественский

Дежурный синоптик скорее почувствовал, нежели увидел перемену погоды. Глянул вверх. Звезды и луна были особенно яркими, искрящимися, а это всегда предвещало норд-ост. Он обычно налетал сразу и быстро набирал ураганную силу.

"14 октября 1976 года в 20 часов 40 минут московского времени в Советском Союзе осуществлен запуск космического корабля "Союз-23", пилотируемого экипажем в составе командира корабля подполковника Зудова Вячеслава Дмитриевича и бортинженера подполковника Рождественского Валерия Ильича. Целью запуска корабля "Союз-23" является продолжение научно-технических исследований и экспериментов с орбитальной научной станцией "Салют-5", начатых 7 июля 1976 года при совместном полете транспортного корабля "Союз-21" и станции "Салют-5". Бортовые системы корабля "Союз-23" работают нормально, самочувствие экипажа хорошее. Космонавты товарищи Зудов В.Д. и Рождественский В.И. приступили к выполнению программы полета".

Легкое дуновение чуть коснулось лица, потом исчезло, но появилось снова: "Несомненно это авангард норд-оста". Обычно на аэродромах в такую пору крепят чехлы, лопасти вертолетов, сами винтокрылые машины и все прочее, что может быть сорвано неуемным штормом. А экипажи спешат домой, зная, что в такую погоду вылетов не будет. Однако в тот поздний вечер все складывалось вопреки правилам. Дежурный поежился. "Надо же садиться в такую погоду", - подумал и пошел передавать штормовое предупреждение. Летчиков из поисково-спасательной группы оно не обрадовало, но что делать, если посадка космического корабля предполагается именно в этом районе. Отменить ее или перенести куда-то нельзя...

Но это в сообщение о запуске очередного космического корабля не вошло.

Таково было сообщение ТАСС, прозвучавшее около полуночи. Весьма туманная формулировка задач, которые предстояло решать экипажу, мало что говорила непосвященным. Однако за каждым словом второй фразы стоял определенный смысл. Если бы те, кто составлял текст этого сообщения, не мудрствовали лукаво, то оно звучало бы так: после того, как работа экспедиции в составе Бориса Волынова и Виталия Жолобова на борту "Салюта-5" (он же "Алмаз") была завершена до срока, а причина - появление неприятных запахов в отсеках орбитальной станции и прочие неполадки, - то новому экипажу предстоит состыковать свой корабль с "Салютом", перейти на борт станции и провести тщательную проверку работоспособности системы жизнеобеспечения, исследовать атмосферу и, в случае необходимости, сменить газовый состав в помещениях "звездного дома".

В 1 час 55 минут (время московское) была проведена коррекция. Работа бортовых систем корабля не давала повода для каких-либо тревог. В 3 часа после полуночи экипажу был предоставлен отдых. Основные события начались позже. Когда корабль был переведен в режим автоматического сближения со станцией, по причине нерасчетного режима работы системы управления стыковка была отменена. Через сутки (в 20 часов 02 минуты) была выдана команда на включение тормозной двигательной установки. Корабль начал сходить с орбиты и совершил посадку в 195 километрах юго-западнее города Целинограда на озере Тенгиз. В действительности эпопея "Радонов" (позывной экипажа) была куда сложнее и опасней.

Что же происходило на орбите?

На этом этапе космонавты были наблюдателями, внимательно следили за происходящим и информировали Землю о поведении корабля и станции: "Расстояние... Скорость... Крен.... Рыскание..." Центр управления полетом односложно отвечал: "Принято... Принято... Принято..."

Стыковка на орбите - работа весьма тонкая, если не сказать ювелирная. Начну с того, что время старта должно быть выдержано в пределах сотых долей секунды. Затем - коррекция орбиты. Ее удалось провести с минимальным расходом топлива. С борта "Союза-23" еще не различали контуры "Салюта", но в черноте космической ночи отчетливо просматривались сигнальные огни и огни ориентации станции. Слева - белый и красный, справа - белый и зеленый. В центре маняще мигали проблесковые оранжевые "маячки". Вячеслав Зудов и Валерий Рождественский пристально всматривались в бортовой телеэкран и в оптическое устройство, следя за тем, как "Салют" медленно надвигается на них, наплывает, слегка покачиваясь. Подчиняясь командам автоматических систем, корабль послушно совершал плавные развороты.

- Есть гашение боковой скорости... Идет выравнивание по крену...

В эти минуты "Радоны" как бы слились с кораблем, почти физически ощущали каждое включение любого из четырнадцати небольших двигателей причаливания и ориентации и ответные реакции "Союза". Напряжение нарастало. И хотя опыт, полученный во время тренировок, позволял уверенно оценивать обстановку, нервы были на пределе (люди ведь, а не роботы!). Срыв стыковки означал срыв всей программы.

"Радоны" и сами знали, что процесс сближения идет штатно. Огни станции становились все ярче, а расстояние между аппаратами заметно сокращалось:

- Принято. Не торопитесь, вы в графике.

Техника работала безупречно. Удаление "Союза-23" от "Салюта-5" составляло всего несколько сот метров. Режим причаливания шел точно по графику. Космонавты работали четко, хотя сутки, прошедшие после старта, были для них нелегкими.

- Расстояние... Скорость... Крен... Рыскание... Комбинация белых, красного и зеленого огней позволяла определять положение станции в пространстве, контролировать движение к ней, следить за тем, не "перевернута" ли она, удерживается точно по курсу или...

Время, отводимое на завершающий этап стыковки, ограниченно. Свои жесткие условия диктует положение космических аппаратов на орбите: светлая или теневая сторона, возможности прямой радиосвязи, запас топлива на борту. Обычно в случаях каких-либо "сбоев" дается команда на зависание (прекращение активного движения корабля), чтобы пропустить виток, попытаться разобраться в причинах происходящего и принять соответствующие решения.

Заканчивался участок дальнего сближения. Казалось еще чуть-чуть, и "Союз-23" причалит к "Салюту". Но именно в этот момент началось то, что стало неожиданностью и для Центра управления, и для экипажа. Данные о параметрах относительного движения корабля и станции, заложенные в программные устройства, не совпадали с истинными измерениями. Расхождения, появившиеся на этом этапе полета, никак не выступали в роли обычных предвестников ошибок, допущенных кем-то из операторов, а наоборот стимулировали ускорение всех процессов управления. Смена декораций произошла столь стремительно, что находившиеся в Главном зале ЦУПа, не сразу разобрались в изменившейся ситуации. Но уже вникнув в нее, поняли: она весьма серьезна и требует срочного вмешательства.

- Что будем делать, командир? - Валерий Рождественский задал этот вопрос скорее себе, чем Зудову. Тот не ответил.

Анализ телеметрии наводил на грустную мысль: что-то неладное происходит в работе измерительной аппаратуры. С этого и началась нервозность. Космонавты рвались продолжать сближение в ручном варианте. Земля сдерживала их порыв, прикидывая возможные осложнения и степень риска. На какое-то время связь с кораблем прервалась.

Командир молчал. Чувствовалось, что ему в этот момент хотелось выразиться более энергично, но верный себе, он сдержался. Сбой в работе аппаратуры сближения сводил на нет и всю долгую наземную подготовку, и все попытки экипажа попасть на станцию.

- Вот чертовщина, - выругался бортинженер. - Надо пробовать, - продолжил он после короткой паузы. - Они перестраховываются, а мы...

Помню один откровенный разговор с ним о профессионализме и о том, из чего он складывается. Вячеслав отрицал, что летчика делают летчиком необыкновенные, невероятные, нестандартные ситуации. "Обычное упорство, желание, выдержка, помноженные на каждодневное совершенствование того, что уже умеешь, - сказал и подытожил:

...В отличие от большинства летчиков, отобранных в отрад космонавтов, Вячеслав Зудов пришел в Звездный не из истребительного полка, где летают на скоростных и высотных самолетах, а из транспортной авиации. Начинал на Ли-2, потом на Ил-14, а больше всего летал на Ан-1 О всех полетах рассказать трудно. Были сложные и попроще, долгие и непродолжительные. Словом, всякие были. Не было только легких. В каждый надо было вложить максимум навыков и знаний, из каждого вынести крупицу опыта и, как любил повторять его первый наставник и командир Евгений Коровин, "заставить себя вырасти на сантиметр". Сантиметр - это, конечно условно. А вот вырасти профессионально- это в прямом смысле.

Этот "раз" был в ту пору, когда он летал вторым пилотом. "Сегодня твое место на левом кресле", - сказал Коровин, а сам занял место правого летчика. Взлетели. Прошли маршрут, не отступив ни на градус от курса. Зашли на посадку, как положено. Планирование. Выравнивание. Касание. Все отлично выполнено, все по инструкции, осталось нажать на тормоза. И это сделано. Но... Тяжелый самолет не реагирует на действия пилота. Бежит по бетонным плитам. Полоса короткая. За ней - вспаханное поле и строения. Коровин с правого сиденья тянется к управлению, чтобы помочь молодому летчику. Тот отвечает: "Сам справлюсь, командир". Они вместе поворачивают переднее колесо. Самолет змейкой бежит по полосе, замысловато петляет, каким-то чудом обходит фонари, что вытянулись вдоль взлетно-посадочной полосы. До торца бетонки оставалось всего метров пятнадцать, когда тяжелогруженый "Ан", подчиняясь усилиям того, кто был за левым штурвалом, затормозил, оставив черный след на полосе, и остановился. В кабине стало тихо. Стрелки приборов "легли на нули", и только бортовые часы продолжали "полет". Молчание прервал Коровин: "Пригни голову, когда будешь шагать в люк. Сегодня ты вырос чуть больше, чем на сантиметр..."

- В моей летной практике приключений не было. Но, чуть подумав, добавил: - Разве что один раз...

- Через минуту сеанс связи, - напомнил Рождественский. - Будь настойчив, командир.

Его не хотели отпускать в отряд космонавтов: таких без сожаления не переводят, не отдают. Но генерал, который решал его судьбу, не счел себя вправе удерживать летчика, которого позвала и поманила мечта о звездных полетах...

- Слышим хорошо, - ответил бортинженер.

- "Радоны", как слышите? - раздался голос Земли.

- Объект наблюдаем, удаление сорок, разрешите еще одну попытку. - Зудов говорил спокойно и уверенно.

- Доложите обстановку.

- Как поняли? - спросил Зудов и повторил вопрос.

Бортинженер согласно кивал. Он смотрел в визир. Станция находилась совсем рядом - рукой подать! "Салют-5" величаво парил на крыльях своих солнечных батарей, светя сигнальными огнями, но эти яркие огоньки не совпадали с контрольной сеткой на экране.

- Чуть развернут. Расхождения в измерениях остаются... Небольшие.

- Уточните положение объекта.

- Ну что, будем пробовать? - настаивали с орбиты. Всего секунду длилось молчание.

На земле думали, прикидывали.

И после вздоха, который был хорошо слышен в динамике, повтор:

- "Радоны", - голос руководителя полета звучал резко и твердо, - дальнейшую работу по стыковке запрещаем.

- Поняли, - не скрывал огорчения "Радон-1". - Поняли, что запрещаете, хотя...

- Запрещаем! Как поняли?

- Готовьтесь к посадке!

Он не успел закончить, как руководитель полета передал распоряжение:

Станция действительно была рядом, но подойти к ней без риска "Союз-23" не мог. Соударение двух многотонных объектов на орбите могло трагически закончиться и для людей, и для техники.

- Есть, готовиться к посадке, - выдавил из себя Зудов, отчетливо сознавая, что на "Салюте-5" им не быть, наверное, никогда.

...В 20 часов 02 минуты включилась тормозная двигательная установка. Это время "по Москве". В районе, куда должен был прийти спускаемый аппарат, было на три часа больше. Если прикинуть, что сход корабля с орбиты до касания с землей длится примерно около часа, то можно определить, когда для поисковиков начнется пик работы.

Пока шли радиопереговоры с ЦУПом о предстоящих операциях, связанных с возвращением на Землю, и уточнялись разного рода детали, поисково-спасательная служба получила распоряжение о сосредоточении своих средств в районе предполагаемой посадки. А там ждали шторма.

Тормозной двигатель отработал положенное время. На смену невесомости пришла перегрузка. Она подкралась незаметно и сразу же начала прижимать космонавтов к ложементам кресел. Потом яркие сполохи заметались по быстро темнеющему стеклу иллюминатора, нагревая теплозащитную обмазку корабля до огромных температур. Немигающим метеором мчался к планете спускаемый аппарат "Союза-23".

Дежурный синоптик устал отвечать на телефонные запросы об обстановке в районе. Штормовой ветер, сдобренный снежными зарядами, резкое падение температуры, необычное для октября, темнота ночи ставили под сомнение использование авиации. Ждали улучшения погоды. Однако метеослужба никаких авансов не давала. Скорее наоборот, к утру ожидался еще и плотный туман.

Корабль вырвался из плазменного облака и сразу же восстановилась связь с Центром управления. В соответствии с циклограммой спуска сработали пиропатроны, раскрылся парашют. Рывок и... покачивание. Теперь началось плавное движение без тряски и перегрузок. В эфире слышались голоса поисковиков. "Стало быть, видят нас, ведут", - подумал командир. Гулкий отрывистый "выстрел" двигателя мягкой посадки подвел черту под этим полетом. "Все, они на земле!"

"Радоны" отслеживали по секундомеру последовательность срабатывания автоматических устройств. Еще несколько коротких минут стремительного "падения", когда спускаемый аппарат, используя свое аэродинамическое качество и упругость атмосферы, удерживается на расчетной траектории движения.

- Сели мягко, как на воду, готовы к вскрытию люка, - последовал доклад.

- Отличная посадка! - не удержался бортинженер. Он старался говорить так, словно ничего неприятного не произошло, не было долгих и мучительных терзаний на орбите, обид и разочарований.

Летчики поисково-спасательной группы, которые несмотря на погоду ходили кругами над местом приземления, успели сообщить в Центр управления, что спускаемый аппарат оказался на озере Тенгиз, поодаль от берега.

- Отставить! - неожиданно скомандовал оператор ЦУПа. - Отставить открытие!

Вертолеты ходили кругами. Рубиновый маяк призывно мигал в ночи, а спускаемый аппарат растворялся в белесой мгле, примерно в двух километрах от берега. Уже подоспели и наземные группы спасателей, но подобраться к кораблю не представлялось возможным: мешали ледовые торосы. Ветер топорщил льдины, ломал, крушил и затруднял передвижение людей в этом густом месиве. Оставалась надежда на вертолетчиков. Машина, которую пилотировали самые опытные - Николай Кондратьев и Олег Нефедов, прорезая туман и борясь с резкими порывами ветра, сумела подойти максимально близко к месту приводнения и высадить группу спасателей на резиновых лодках. Однако и у них не все получилось.

- Закон бутерброда, - скривил губы Зудов. - Какой будет следующий сюрприз?

- Попробуйте снять скафандры, надеть гидрокостюмы и подготовиться к покиданию корабля, - последовал совет.

Потекли часы ожидания, бесплодных попыток найти способ эвакуации экипажа. Но время не только вело отсчет. Опасность надвигалась, как говорится, с другой стороны. Работа системы жизнеобеспечения, когда космический корабль находится на земле и люк герметично закрыт, ограничена по времени. Спускаемый аппарат "Союз-23" угодил на мелководье, а потому потерял плавучесть и не смог занять "штатное положение". Люк оказался в воде и открывать его было не только трудно, но и опасно. Любая поспешность, нерасчетливые действия могли привести к гибели экипажа. Требовалось очень экономно и разумно использовать тот незначительный запас кислорода, который был на борту.

Уже потом, когда спустя девять долгих часов космонавты покинут свой корабль - его отбуксирует все тот же вертолет Кондратьева, - Валерий Рождественский будет вспоминать: "Дополнительный парашют потянул корабль и опрокинул. Получилось так, что Слава оказался на мне. Надо было снять скафандры и как-то освободить себя. К тому же мы знали, что в таких погодных условиях - снежный буран, вода, мороз под двадцать градусов - спускаемый аппарат будет быстро охлаждаться... Как мы сняли скафандры? Не знаю. Сейчас даже трудно представить, что можно повторить эту операцию... Помню, взглянул на часы - пускателей секундомера нет, корпус погнут, на руке синяки. Подумал: как же я ее так смог вывернуть в тот момент и не почувствовать боли? Впрочем тогда мы думали о другом. К месту посадки корабля прибыл летчик из группы поиска. Он пристроился на внешней стороне спускаемого аппарата, открытой ветру. Каково ему там в такую погоду? Мы беспокоились не о себе, а о нем..."

- Пробуем, - отозвались "Радоны".

В невидимом потоке дней есть события, исполненные особым смыслом. Их невозможно забыть. Пусть много воды утечет, пусть время слизнет, словно волна прибрежную гальку, имена, лица людей, но цепкая память нет-нет да и высветит кусочек прошлого, воскресит воспоминания, в которых человек найдет самое сокровенное. В жизни Вячеслава Зудова и Валерия Рождественского таких событий было не одно. Но тот октябрь 1976-го оставил особую зарубку в памяти.

Вот такое испытание выпало на долю "Радонов". Профессиональное мастерство и выдержка экипажа, четкие действия поисковиков-спасателей помогли освободить из ледового плена корабль и эвакуировать космонавтов. При встрече спросил ребят: "Как это вы ухитрились в огромной казахстанской степи сесть в озеро?" Оба дружно рассмеялись: "А как могло быть иначе, если в составе нашего экипажа моряк, единственный из всех космонавтов, к тому же еще и водолаз..." Речь шла о Валерии, еще до прихода в отряд с ним случалось немало приключений. Бывал на Балтике и в южных широтах, Атлантике и на Средиземном море, прошел через штормы и штили, работал на глубине, участвовал в подъеме затонувшей императорской яхты "Полярная звезда", а потом - немецкого транспорта "Шивбек", в трюмах которого были боеприпасы и капсулы с порохом...

"Союз-23" в водяной купели

Кстати, об Указах и награждениях. Они были подписаны лишь 5 ноября. До этого шли чествования Л.И.Брежнева. О космическом полете и его участниках стали забывать, и только приближающийся праздник ускорил то, что должно было случиться много раньше.





Далее:
КОММЕРЧЕСКАЯ ЗАТЕЯ ЛУТЦА КАЙЗЕРА.
ЕЩЕ ДВА ПУСКА К ЛУНЕ.
РУКОВОДИТЕЛИ И КОЛЛЕГИ.
СТАНЦИИ-ГИГАНТЫ.
Теперь за спиной целая армия.
Факты и предположения.
Заключение.
.
«НА ДАЛЕКОЙ ЗВЕЗДЕ ВЕНЕРЕ...».


Главная страница >  Даты